Что НУЖНО помнить, ВЫБИРАЯ КЛИНИКУ ДЛЯ ОМОЛОЖЕНИЯ

Допустим, несмотря на скептические ухмылки недовер­чивых окружающих, вы свято верите в СК и мечтаете пройти курс с их применением. Вы саккумулировали значительную сумму — теперь осталось только решить, где конкретно вы будете возвращать себе слегка растраченное с годами обаяние молодости.

Выбирая клинику для омоложения СК, надо проверить, есть ли у нее собственный стационар, в котором вам проведут тщательное обследование и приготовят нужное лечение.

Доктор медицинских наук, профессор, президент группы клиник «Пирамида», директор Института стволовой клетки Александр Сергеевич Тепля шин советует еще навести в РАМН справки о профессионализме специалистов и их научном по­тенциале, а заодно и взглянуть на оборудование.

Обратите внимание! Каждая клиника имеет свою специ­ализацию. Например, Институт имени Бакулева занимается кардиологией (Москва), «нейровита» (Москва) специализи­руется на нейрологии и нейрохирургии, а вопросы красоты."за­креплены" за группой клиник «Пирамида» (Москва). Кожные проблемы эффективно решают в Институте биологии и разви­тия. Программы ревитализации предлагают такие клиники, как «Клазко» (Москва), «Ье§е Агг.!5?> (Москва), «Клиника Юрия Захарова» (Москва), «Остмедконсалт» (Санкт-Петербург). Однако ни одна из перечисленных клиник вечной молодости своим пациентам не обещает — зато гарантирует чистоту вво­димого клеточного материала. Приличные клиники обещают своим пациентам полную анонимность.

В Германии и Швейцарии распространены «сертификаты соответствия», в России же «паспорт», удостоверяющий, что клетки ваши и в них не найдено вирусов, пока выдаюттолько в группе клиник «Пирамида». В этом же докумен­те прописаны результаты предварительного обследования и указаны слабые места организма, нуждающиеся в клеточном «тюнинге».

Исследования СК в России

Несмотря на то, что новые клеточные технологии посто­янно на слуху и существует огромное количество клиник и са­лонов, якобы специализирующихся на них, далеко не все они лицензированы. С одной стороны, не каждое учреждение дейс­твительно достойно лицензии. С другой — по общему мнению, получить разрешение на использование СК в России чрезвы­чайно сложно. Тут сказывается противодействие со стороны чиновников от медицины. Министерство здравоохранения и социального развития РФ совершенно не финансирует эту область науки. Наша научная общественность не единожды от­мечала: «Минздрав должен перестать бояться и запрещать ра­ботать, не доводить ситуацию до того, чтобы наша страна, как обычно, оказалась в самом конце».

Парадоксальная ситуация, сложившаяся вокруг СК, на самом деле, вполне характерна для России. Например, можно вспомнить времена, когда преследовались и запрещались гене­тика, кибернетика и другие «лженауки». Однако, пора кончать охоту на ведьм. По мнению ученых, реальных угроз существо­ванию человечества при использовании клеточных технологий не существует. Так же, как и не существует угрозы от опытов с клонированием. Так что следует, наконец, назвать вещи сво­ими именами, отказаться от ханжеской позиции замалчивания реально существующей проблематики, признать необходи­мость исследований в области клеточных технологий и финан­сировать их на государственном уровне.

Век XX — на подступах к СК

Попробуем привести в некий хронологический порядок достижения, которые вплотную подвели человечество к кле­точной терапии. В начале XX в. Произошли события, которые предопределили главные направления развития медицины на все последующее столетие. В 1901 г. Ландштейнер открыл группы крови. Переливание крови практически сразу стало клинической реальностью во всех развитых странах.

В 1906 г. Была успешно пересажена трупная роговица.

А уже в 1922 г. Были сделаны первые пересадки фетальной абортной ткани. Пациентам с болезнью Аддисона были пере­сажены фетальные надпочечники, что привело к длительному терапевтическому эффекту.

В Италии в 1928 г. Провели первую трансплантацию фе­тальной поджелудочной железы больному инсулинзависимым диабетом.

В середине 1950-х гг. Е. Томас сделал пересадку костного мозга больному после радиационного лечения острой лейке­мии. Донором костного мозга стала его сестра-близнец. В то же время был разработан метод криопресервации костного мозга человека. В 1956-1957 гг. Сделаны первые пересадки почки.

В 1961 г. 2-м пациентам с апластической анемией была сде­лана первая пересадка фетальных гематогенных предшествен­ников.

В 1960-70-х гг. Получили первые положительные резуль­таты вследствие искусственного осеменения. В это же время были разработаны методы криопрезервации спермы.

В 1960-х гг. Начались пересадки аллогенной и аутогенной кожи при ожогах. Тогда и появились первые банки консер­вированной кожи человека. Однако эти попытки рассматри­вались не как серьезные научные разработки со значитель­ным экспериментальным опытом на животных, а как особые полутехнологии экстремальной медицины для обреченных. Перспектива широкого применения аллогенных органов и тка­ней казалась весьма проблематичной. В медицине в это время превалировала химическая концепция заболеваний. Принято считать, что любое заболевание представляет собой дисбаланс химических реакций, возникающих в результате молекуляр­ных поломок. В связи с этим на первом этапе химик был обязан определить молекулярную мишень и с помощью лекарства — коррегировать химический дисбаланс. Концепция химической «мишени» блестяще себя оправдала в разработке химиотера-пе1и инфекционных заболеваний, где в качестве возбудителя выступали гельминты, простейшие, патогенные микроорга­низмы и некоторые вирусы. Однако в случае атеросклероза, опухолей, дисплазий, дегенеративных заболеваний нервно-мышечной системы старая идеология стала буксовать, потому что у этих заболеваний оказалось слишком много молекуляр­ных «причин».

Постепенно химики и клеточные биологи стали осознавать, что имеют дело с так называемым биологическим «хаосом» в организме. Проявления в клетках биологического беспорядка многолики. «Мишеней» в клетках было слиш­ком много, к тому же они были «подвижными». Разработать такое лекарство, которое било бы по всем мишеням сразу, не представлялось возможным. Фундаментальная медицина не справлялась с ситуацией. По этой причине не удавалось сфор­мулировать химическую непротиворечивую концепцию ате­росклероза, злокачественных заболеваний. Тем более, что за темной завесой оставались такие заболевания, как старение и нервные болезни. Клеточная биология предлагала исполь­зовать клетки в качестве основного средства против болезней. Альтернативой химическим лекарствам выступили клетки, которые являются универсальным стабильным модулем для любых клеточных реконструкций, включая пересадку генов. Донорские клетки встраиваются в организм реципиентов, а пе­ресадки ЭСК позволяют создавать устойчивые ростки новой здоровой ткани в больных органах. Идея лечения многих бо­лезней пересадкой клеток витала в воздухе.

Однако до кониа 1960-х гг. Идеи новой трансплантологии, в научной печати открыто не обсуждались.

В 1967 г. В мировой медицине произошли 2 историче­ских события, обозначивших начало новой эпохи. Кристиан Барнард в Южной Африке выполнил первую плановую ус­пешную операцию по пересадке сердца, а Томас Старцл в США осуществил первую плановую трансплантацию аллогениой печени. Эти 2 операции изменили ментальность и отношение к трансплантации органов. Свершился выдающийся прорыв, где чутье хирурга иа много лет обогнало научные предпосылки трансплантологии. Большинство ученых того поколения были убеждены в ненаучности, а потому — в авантюрности этих опе­раций. Предполагалось, что введение в организм даже сотни чужеродных клеток вызывает образование антител и цитоток-сических лимфоцитов.

После трансплантации печени в организме реципиента должны были прижиться около 10 млрд. Донорских клеток. Наука того времени начисто отрицала такое хирургическое вмешательство и обрекала его на провал. Несмотря на сопро­тивление официальных медицинских кругов, вопреки устано­вившимся взглядам в медицине и обществе, число таких риско­ванных операций стало расти во всех цивилизованных странах.

20 лет спустя, благодаря многочисленным операциям по трансплантации костного мозга, печени и сердца, были, на­конец, открыты феномены иммунотолерантности, связанные С клеточным химеризмом и клональной делецией аллореак-тивных клеток. Оказалось, что иммунные системы донора и ре­ципиента после операции существуют в состоянии «холодной войны», с которой удается справиться с помощью иммуносуп-рессоров. Главные феномены иммунотолерантности были от­крыты в клинике и далее продолжали изучаться уже в лабора­ториях.

Спустя 30 лет постепенно становились понятными меха­низмы иммунитета после пересадки органов. Было доказано, что феномены иммунотолерантности гетерогеины и основаны на разных клеточных механизмах. Одновременно быстро раз­вилась фармакоиндустрия иммуносупрессоров, без которых сейчас трудно представить современную медицину.

С 1966 г. Уже не вызывали сомнений операции по пересадке поджелудочной железы. Предпочтение было сразу отдано фе­тальной железе, содержащей больше эндокринной ткани. Тогда же начались попытки трансплантации изолированной эндок­ринной ткани как более эффективной технологии лечения больных диабетом.

В середине 1970-х гг. Были выполнены первые пересадки островков Лангерганса крысам с экспериментальным диабе-} том. А в течение последующих 10 лет в США, СССР, Канаде т и Европе стали все чаще появляться сообщения об успешной I пересадке островков пациентам, приводившей к временной, | а иногда и к устойчивой ремиссии.

К началу 1990-х гг. Более чем 2 тыс. Пациентам с диабетом была выполнена пересадка островков Лангерганса (чаще всего!’ от фетусов человека и свиньи). Основные операции (с различ-( ными результатами, но и со случаями полной и длительной ре­миссии) были сделаны в России и Китае. Согласно прогнозам крупнейших специалистов, через 10 лет пересадка островковой ткани достигнет такого технического совершенства, что станет рутинным средством коррекции диабета у многих миллионов людей.

В 1975 г. Была осуществлена первая успешная пересадка фетальных стволовых гематогенных клеток печени при на­следственном ЛДЛ-дефиците (отсутствие фермента аденозин-дезаминазы в клетках иммунной системы).

В 1985 г. Произошло грандиозное событие — шведские не­врологи опубликовали первые положительные результаты ле­чения болезни Паркинсона пересадкой хромаффинной ткани надпочечников в стриатум. Сейчас это направление преврати­лось в специальный раздел реконструктивной нейрохирургии во всех развитых странах. В качестве источника дефицитного медиатора используют фетальную нервную ткань, культуру нейронов, трансфицированные линии фибробластов, миоблас-тов и даже клетки дрозофилы. В наше время изучение функции мозга и лечение многих заболеваний нервной системы уже не­возможно представить без нейротрансплантации. Это направ­ление лидирует по числу публикаций, катализируя появление новых идей и технологий. Пересадка сейчас используется. Для изучения видовых автоматических навыков и поведения экс­плантаты эмбрионального мозга перепела пересадили в разви­вающийся мозг цыпленка. Были открыты СК нервной системы и неизвестные ранее гены и рецепторы.

В 1989 г, в Лионе осуществили внутриматочную транс­плантацию СК фетальной печени в развивающийся зародыш человека, имплантированный в матку. Путем добавления здо­ровых клонов эмбриональных гематогенных СК попытались предотвратить развитие фатального наследственного заболева­ния у развивающихся зародышей.

В их ткань были трансплан­тированы здоровые стволовые гематогенные клетки человека, выделенные из фетальной печени. Впоследствии 3 из 4 зароды­шей, которым были пересажены СК, развились, у них родились дети, которые до сих пор живы. Один родившийся ребенок с ра­нее диагностированным наследственным дефектом иммунной системы развивался нормально и в настоящее время не имеет никаких дефектов иммунной системы. Второй ребенок также родился и развивался нормально, хотя у него сохранились ми­нимальные отклонения клеточного иммунитета. У третьего ребенка с талассемией произошла коррекция кроветворения и в крови появились популяции нормальных эритроцитов, ко­торые компенсировали дефект эритропоэза. Пересадки клеток от зародыша зародышу в настоящее время представляются одним из наиболее многообещающих направлений клеточной трансплантологии в сочетании с ранней молекулярной диаг­ностикой дефекта. В 1991 г. Опубликованы данные о лечении 28 пациентов с наследственными дефектами метаболизма путем трансплантации фетальных донорских клеток печени (стволовые гематогенные клоны). У новорожденных отмеча­лись объективные признаки коррекции заболевания. Незрелые клеточные системы еще не имели тех естественных барьеров, которые превращают организм взрослых в «закрытую» клеточ­ную систему, где практически блокированы любые случайные взаимодействия гетерогеномных клеток.

В начале 1990-х гг. Начались исследования по «гуманиза­ции» зародышей млекопитающих. Налажены впутриматоч-ные пересадки эмбриональных СК человека зародышам овцы. Инокуляциястволовых гематогенных клеток фетальной печени человека в зародыш овцы на стадии органогенеза приводила к рождению животных — клеточных химер. В крови и костном мозге таких овец стабильно определялось 3-5% гематогенных клеток человека. Гематогенные клетки человека у таких овец выявляется через 2 года после рождения, «количество их было всегда одинаково, что говорит о возникновении пролифери-рующих ростков. Клетки человека препаративно выделяли из организма таких химерных овец и вводили повторно новым зародышам в количестве 4-5 млн./зародыш — и вновь удава­лось получать «гуманизированных» животных, в крови и кост­ном мозге которых возникали устойчиво пролиферирующие ростки гематогенных клеток человека.

За последние 30 лет. Трансплантология достигла выдаю­щихся успехов, несмотря на отсутствие научной концепции, объясняющей интеграцию и стабильный симбиоз донорских и реципиентных клеток после операции. Медики привыкли ду­мать, что зрелая иммунная система работает в бескомпромис­сном режиме полного уничтожения «чужих» молекул и клеток. Генетические, клеточные иммунные основы посттрансплан­тационной иммунорезистентности начинают приоткрываться в мультидисциплинарных исследованиях. Не имея строгих научных объяснений в обосновании, хирурги уже спасли или продлили жизнь тысячам обреченных. Уникальный клиниче­ский опыт намного опережает научный поиск, направленный скорее на получение объяснений, чем на реальную помощь в борьбе с болезнью.

Век XXI — продолжение следует!

Итак, уважаемый читатель, вами проделана колоссальная работа — вы попытались разобраться с тем, что же на самом деле такое СК, каковы перспективы их применения, сколько навскидку мифов и правды в рекламных объявлениях, обеща­ющих нам фактически бессмертие и вечную молодость1 при лечении с помощью новых, клеточных методик. Полагаем, что каждая проблема требует здравомыслия при подходе к ней. Генная инженерия, клеточная трансплантология, лечение СК — все это совершенно новые отрасли сегодняшней меди­цины и биологии, которые, безусловно, будут еще развиваться и совершенствоваться. Не стоит думать, что «философский камень» и «эликсир бессмертия» найдены уже сегодня и нам остается только накопить денег и воспользоваться предлага­емыми методиками. Человечество только приблизилось к от­крытию сокровенных тайн, будущее покажет, куда приведет раскрывшаяся перед нами дорога — в очередной тупик или Золотой век. Будем оптимистами, но оптимистами, не теряю­щими способность критически мыслить. В разговоре о СК рано делать какие-то выводы и ставить точку. Гораздо уместнее тут многоточие...

Категории: