РАЗВИТИЕ КЛЕТОЧНОЙ терапии постоянно сталкива­ется с большими проблемами

Во-первых, это тотальное запрещение всего, что связано со СК. Причем это характерно не только в нашей стране. В США также административно ог­раничивали исследования по применению СК. Послабления же были сделаны лишь когда к правительству обратились 80 ученых — лауреатов Нобелевской премии; именно по их про­сьбе были выделены и деньги на исследования.

В Калифорнии более 60% жителей штата одобрили зако­нодательную инициативу под названием «Предложение 71», разрешающую поиск методов лечения различных заболеваний с помощью СК. Это означает, что теперь права на проведение подобных опытов закреплены в конституции штата. Теперь никакой суд не может запретить извлечение СК, а также тера­певтическое клонирование человеческих эмбрионов с целью использования их клеток в лечебных целях.

Что же представляет собой это пресловутое «Предложение 71»? Три года назад это «Предложение 71» выдвинули бога­тые калифорнийцы, чьи родственники больны неизлечимыми заболеваниями — такими как рак, сахарный диабет, амиотро-фический боковой склероз, спинномозговые травмы, слепота и др. Идею активно поддержали университеты и биотехнологи­ческие компании штата, а также некоторые звезды Голливуда. За «Предложение 71» высказался и губернатор Калифорнии, бывший актер Ариольд Шварценеггер. Их противники собра­лись под предводительством знаменитого актера и режиссера Мела Гибсона.

В «Предложении» речь идет об исследованиях, которые сделали своей целью поиск методов лечения. различных заболе­ваний с помощью СК. Однако «Предложение 71» не просто сан­кционирует исследования человеческих СК любых типов, в том числе и эмбриональных, но и придает их осуществлению статус конституционного права (речь идет не о федеральной консти­туции США, а об основном законе штата Калифорния). К нему добавляется новая статья за номером 35, где это право форму­лируется юридически. Для финансового обеспечения этой ини­циативы предстоит выпустить облигации штатного займа на общую сумму $3 млрд. Эти средства будут в течение 10-ти лет приблизительно равными долями направляться на финансиро­вание биомедицинских проектов, связанных с применением СК. Получателям грантов разрешается клонировать человеческие эмбрионы с целью использования их клеток в лечебных целях. В то же время заниматься репродуктивным клонированием, иначе говоря, выращивать из таких эмбрионов даже 2-3-хне-дельных зародышей, не говоря уже о младенцах, категорически запрещается. Для осуществления этой программы создается специальная исследовательская организация.

Когда «Предложение 71» еще только обсуждалось, мно­гие специалисты подчеркивали, что его осуществление сде­лает Калифорнию мировой столицей в области исследования и терапевтического использования человеческих СК. Стоит отметить, что еще в 2003 г. Парламенты 30-ти штатов обсуж­дали законопроекты, предусматривающие выделение средств на работы со СК, однако ни один из них так и не стал законом. В настоящее время программа финансирования таких иссле­дований за счет штатных налогов действует только в штате Нью-Джерси, однако ее масштабы довольно скромны — $50 млн. На 5 лет. Сейчас калифорнийские университеты разраба­тывают планы привлечения специалистов из других штатов и из-за рубежа для работы со СК. Несколько биотехнологичес­ких корпораций уже объявили, что намерены принять участие в освоении ассигнований, которые будут выделяться калифор­нийскими властями.

Но даже с принятием «Предложения 71» не закончились противоречия, связанные с использованием клеток человечес­ких зародышей. Религиозные консерваторы всех конфессий до сих нор категорически выступают против извлечения и ис­пользования любых клеток из абортированных человеческих зародышей или из клонированных эмбрионов, считая подоб­ные действия этически недопустимыми.

Законодательное признание правомочности ведения экспе­риментов в области клеточной терапии и лечения с помощью СК во Флориде вызвало общенациональный резонанс в США и международный — за их пределами. Однако американское общество в вопросе об использовании СК, извлеченных из абортированных человеческих зародышей или из клони­рованных эмбрионов, не может прийти к единому мнению. Религиозные консерваторы различных деноминаций считают любую утилизацию эмбриональных клеток этически недопус­тимой и поэтому выступают против подобных проектов. Но научные и врачебные круги, руководители фармацевтической и биотехнологической промышленности и группы, защища­ющие права больных, настаивают на том, что США просто не могут позволить себе утратить мировое лидерство в области применения СК.

В 2001 г. Президент США Джордж Буш разрешил напра­вить федеральные средства на работу с несколькими десят­ками линий человеческих эмбриональных СК. Ежегодные ас­сигнования из государственного бюджета США на подобные проекты не превышают $25 млн. По американским меркам это очень небольшие деньги, но ученые получают огромные суммы от личных инвесторов.

Специальная Международная конвенция по правам чело­века в биомедицине официально разрешила использовать за­родыши человека для исследований, но наложила мораторий на лабораторное получение зародышей человека для научных целей. Эта же конвенция запретила использование половых за­родышевых клеток-предшественниц и созданных на их основе бессмертных линий в целях терапии. Германия, Польша и Бель­гия не подписали эту Международную конвенцию. У них своя собственная точка зрения на будущее исследований с зароды­шевыми и фетальными тканями человека.

В отечественной и зарубежной прессе уже давно прекра­тилось непрофессиональное обсуждение этических проблем пересадки органов, но теперь страницы медицинских изданий постоянно муссируют тему клеточной терапии. Продолжаются публичные дискуссии о достоинствах и недостатках клеточной (особенно фетальной) трансплантации. Причем акцент де­лается не на обсуждение возможностей терапии фетальными клетками, а на недопустимости и аморальности абортов. А вот о том, что еще более аморально оставлять тысячи нуждаю­щихся в терапии больных без лечения во имя борьбы с абор­тами, почему-то умалчивается.

Среди врачей отношение к абортам тоже неоднозначно, но как специалисты они давно уже не дискутируют но поводу целесообразности и оправданности клинического использо­вания фетальных тканей. Ни в одной публикации до сих нор не сообщалось о каких-то серьезных отрицательных побочных эффектах пересадки фетальных тканей, за исключением слу­чаев зараженности тканей микроорганизмами или вирусами. Надо учитывать, что при терапевтическом клонировании эм­бриональные клетки клонируются не для выращивания чело­веческих копий, а только для того, чтобы через 5 дней изъять из них те самые СК, на которые медики и больные возлагают надежды. Если же не проводить различия между 2-мя видами клонирования и бороться с любым клонированием, то и эта ме­тодика подпадает под действие запретительного закона.

Главными противниками всех видов клонирования высту­пают те, кто считает, что жизнь человека начинается с момента соединения сперматозоида (как при половом размножении) с яйцеклеткой или, соответственно (при терапевтическом клонировании), ядра соматической клетки с лишенной ядра яйцеклеткой. Вот с этой-то точки зрения, извлечение СК из бластоцисты, состоящей всего из сотни клеток и имеющей «от роду» всего 5 дней, — это «убийство», поскольку сама блас­тоциста — это уже «живой человек». С людьми, стоящими на таких позициях, бесполезно спорить, поскольку их убеждения определяются не логикой, а верой. Кстати, такая, с позволения сказать, «вера» подчас насаждается людям, не разбирающимся в этих вопросах, бизнесменами, которые делают на всем этом деньги. Элементарная же логика и основы биологии говорят о том, что в первые дни после оплодотворения возникают лишь предэмбриональные стадии развития зародыша, которые никак не могут идентифицироваться как полноценные организмы. Эмбрион как таковой возникает много позднее, при форми­ровании конкретных тканей. Так что говорить об «убийстве» 5-дневной бластоцисты просто несерьезно. К тому же во всем мире широко и вполне законно практикуется искусственное оплодотворение (то есть «самовольное творение жизни»), не запрещены аборты; во многих государствах — и смертная казнь. Все-таки надо быть более последовательными. Хотя надо ска­зать, что с логикой у всех нас далеко не всегда все в порядке.

Что касается «мирового лидера» клеточной терапии, США, которые сами себя таковыми объявили, то там позиции про­тивников всех видов клонирования очень сильны, особенно с учетом того, что на этих же позициях находится и президент страны.

Но и противников такой «запретительной» политики не­мало. В их числе госпожа Нэнси Рейган. Ее поддержали 2 быв­ших помощника президента Рейгана — Кеннет Дуберстайн и Мишель Дивер.

Большое впечатление своим выступлением произвел до­ставленный на слушания в Сенате Кристофер Рив — актер, повредивший позвоночник 7 лет назад в результате падения с лошади и с тех пор парализованный. Он дышит через специ­альную трубку и говорит с огромным трудом. Не теряя при­сутствия духа, он ждет исцеления. Его выступление произвело на конгрессменов огромное впечатление, «Ученые Швеции, Израиля и Великобритании не менее высокоморальны, чем мы, — сказал Рив, — но они занимаются клонированием эмб­риональных клеток. А вот теперь задумайтесь над следующим вопросом. Перед нами страдающийчеловек, который может еще принести много радости. Он тоже Божье создание. И эмбрион,. Который мог бы стать человеком... Естественно — один человек не имеет права жить за счет другого даже в том случае, если один по всем признакам морали прекрасный человек, а другой станет преступником. Но ведь речь-то идет не о том.. Вопрос в том, что эмбрион является абортивным материалом. Плохо ли, хорошо ли делать аборты — это другой вопрос. Вот когда их во всем мире запретят (хотя есть надежда, что этого не бу­дет — все-таки человек существо разумное), тогда эмбрион примет другое значение, а сейчас просто уничтожать то, что может сделать жизнь человека полноценной или даже спасти от смерти... Это же кощунство. И, если уж говорить о религиоз­ной морали, то мы знаем, что все происходит по Божьей воле. А не задуматься ли религиозным фанатам, что, может, именно Бог послал нам это знание, и сделал так, чтобы зарождающаяся жизнь не погибала бесславно, а сливалась бы с новом организ­мом, продолжая свое существование?*.

Итак, в США имеют место 2 тенденции: с одной стороны, пуританская прокатолическая общественность выступает ка­тегорически против использования клеточных технологий; но с другой — научные и врачебные круги, руководители фарма­цевтических и биотехнологических промышленных групп, за­щищая права больных, настаивают на том, что СК — будущее медицины и Америка просто не может позволить себе утра­тить мировое лидерство в этой области. Аргументы последних постепенно доходят до властей предержащих. Так, президент США Джордж Буш разрешил использовать федеральные средства на работу с человеческими эмбриональными СК, огра­ничив исследователей определенными рамками. Например, запрещено использовать для опытов вновь полученные чело­веческие эмбрионы или эмбрионы, хранящиеся «в холодиль­нике», поскольку уничтожение человеческого эмбриона многие ученые и религиозные деятели считают убийством (см. Выше). Разрешено использование лишь тех клеток, которые являются дальними «потомками» клеток эмбрионов и потому никак не могут быть соотнесены с идеей убийства нерожденной жизни.

Чтобы доказать рентабельность программы по исследова­нию клеточной терапии, ученые должны постоянно вводить новые разработки и методики по использованию СК и совер­шенствовать уже существующие. Кроме того, романтика науч­ного поиска, как всегда, движет десятками энтузиастов, которые чуть ли не сутки напролет просиживают в своих лабораториях в надежде наконец получить ту панацею, которую искали еще в древности знаменитые алхимики-чернокнижники. Весь мир с замиранием сердца следит за их опытами: ведь вполне воз­можно, что СК, к которым экспериментаторы найдут завет­ный ключик, позволят успешно бороться с ВИЧ-инфекцией, раком, болезнями сердца, нейродегеперативными заболевани­ями головного мозга, амиотрофическим боковым склерозом, спинномозговыми травмами, слепотой, сахарным диабетом, рассеянным склерозом и еще десятками других опаснейших патологий, а также, наконец, раз и навсегда победить старость. И тогда человек сможет жить столько, сколько пожелает до тех пор, пока ему не надоест, время от времени залатывая образо­вавшиеся в здоровье бреши удивительными СК.

Однако, как ни хочется верить в то, что бессмертие и веч­ная молодость у человечества практически уже в кармане, не стоит слишком увлекаться околонаучными фантазиями. Перспективы использования СК, в самом деле, весьма и весьма радужны, но вот практика пока, к сожалению, слишком еще да­лека от того, что мы хотели бы видеть на выходе. Так, пока еще нет сколько-нибудь серьезных практических подходов к ис­пользованию СК для лечения или профилактики спида. Что касается применения СК против болезни Альцгеймера, и здесь тоже пока больше надежд и обещаний, чем конкретных до­стижений. Нет оснований пока предполагать 100%-ный успех в лечении рака с помощью СК, от инсульта тоже вылечиваются только единицы. Но эти единицы все же есть! Правда, скептики говорят, что единицы излечиваются. от смертельных болезней и «просто так», спонтанно, по воле Божьей, а клеточные техно­логии тут практически и ни при чем.

На сегодня исследования показали, что имплантация СК позволяет ремонтировать врожденные пороки сердца и другие дефекты развития плода, находящегося в материнской утробе. В экспериментах на животных удалось создать -генноинже-нерные СК, способные вырабатывать противораковые белки и доставлять их к злокачественным опухолям. Эти генноин-женерные клетки могут успешно разрушать первичные и мета-стазированные опухоли легких, мозга, кроветворных органов, кожи и молочной железы.

Работают ученые и над получением тотипотентных СК, применение которых вызывает серьезные общественные раз­ногласия. Не так давно исследователи из Пенсильванского университета сообщили, что смогли заставить размножаться на питательных средах специфические СК, дающие начало сперматозоидам. Важность этого заявления в том, что если эти сперматогониальные клетки можно будет превращать в ство­ловые с очень высоким трансформационным потенциалом, то они смогут давать начало практически любым специализиро­ванным тканям и практически ничем не будут уступать эмбрио­нальным СК. Такие клетки можно будет получать в любых количествах, без использования эмбриональных СК, а значит, и не вступая в конфликт с моралью и религией.

Любопытно, что в США создан специальный Совет по биоэтике при президенте, возглавляет его известный про­тивник использования человеческих эмбрионов, профессор Чикагского Университета Леон Касс. На рассмотрение Совета недавно было предоставлено 2 доклада о перспективных мето­диках, использование которых также может привести к появ­лению этически безупречных технологий получения СК. Во-первых, исследователи Колумбийского университета пришли к выводу, что многие эмбрионы, созданные для лечения бес­плодия и отправленные на низкотемпературное хранение, не подлежат использованию и после расконсервации. Однако эти дефектные эмбрионы (по крайней мере, некоторые из них) все же содержат жизнеспособные клетки, которые можно извлечь и превратить в полноценные СК. Такой способ получения СК в этическом плане аналогичен взятию органов для трансплан­тации у «людей-растений» с бездействующим мозгом, кото­рое считается вполне допустимым с этической точки зрения и практически не вызывает нареканий. Авторы второго, более радикального, метода предлагают клонировать эмбрион, пред­варительно отключив в переносимом ядре один или несколько генов, от которых зависит нормальное внутриутробное разви­тие. Оплодотворенная таким ядром яйцеклетка окажется из­начально нежизнеспособной и, следовательно, не будет заслу­живать статуса эмбриона. Идея состоит в том, чтобы извлекать внутренние клетки, активировать спящие гены и затем уже на­правлять их на путь развития в настоящие СК.

Добиваясь все большей свободы в экспериментах, нельзя забывать о том, что это чревато широким применением малоизученных, неопробованных и не про­шедших должных клинических испытаний методов. Такой подход может диск­редитировать самую безупречную в научном плане идею. Ажиотаж, раздутый в прессе вокруг лечения и омоложения с помощью СК, приводит к тому, что спрос опережает предложение, цены на сомнительные услуги клиник, которые не ску­пятся на саморекламу, но, в действительности, имеют самые отдаленные пред­ставления о реальном положении дел в клеточной терапии, взлетают вверх.

Итак, вокруг СК поднята нешуточная шумиха, одни счи­тают их чуть ли не средством Макрополуса и панацеей от всех болезней, другие — сатанинским «соблазном», который сму­щает смертных и провоцирует на грех человекоубийства (речь идет все о том же пресловутом использовании СК эмбрионов). Страсти накаляются, истерия набирает обороты, цены, естест­венно, растут... Так, в одной британской косметологической клинике разглаживание морщин с помощью собственных СК клиентов стоит 2,5 тыс. Фунтов, в швейцарских лечебницах процедуры клеточной терапии обходятся клиентам и в 50, и в 70 тыс. Все это могут позволить себе лишь очень состоя­тельные люди. Правда, есть надежда, что когда подобная кле­точная терапия станет широкомасштабной, она одновременно будет и более доступной.

Распространяется популярность СК и в России. Многие~ уже сейчас мечтают, что каждый год будут прокалывать себе курс СК и «законсервируются» в вечной молодости. С одной стороны, выглядит это крайне заманчиво, с другой — вроде и эксперименты подобные уже имели место (вспомним о глав­враче московской клиники, которому удалось «тормознуть себя на 19 годах). Однако же пока наука ничего не знает навер­няка: сколько может длиться омолаживающий эффект СК, чем за него придется платить (а платить, как это ни печально кон­статировать, приходится за все всегда), не будет ли эффекта «подсаживания» на СК, как на своеобразный допинг?

Постоянно возникающие учреждения, практикующие клеточную терапию, активно поддерживают иллюзию возвращения молодости, это помогает им по­лучать немалые прибыли. Например, клиника «Вита нова» предлагает клиен­там для трансплантации СК отправиться... На Барбадос. Все объясняется очень просто: директор клиники считает, что в России этим бизнесом заниматься невыгодно, так как в любой момент все работы в области клеточной терапии могут запретить; законодательство же Барбадоса, бывшей английской колонии, относится к трансплантациям эмбриональных СК вполне лояльно. Курс омола­живания в «Вита нова» длится неделю, если необходимо, его сокращают до 3-х дней, что выглядит довольно странно. Минимальная же стоимость процедуры омоложения в клинике составляет $ 20 тыс.

8 медицинском центре «Нексима», будто бы тоже специализирующемся на омоложении СК, используют клетки 3-хмесячных абортированных эмбрионов. Однако, как сообщает газета «Деньги», то, что там делается, по меньшей мере, не совсем легально.

Многие исследователи считают, что говорить о положительном эффекте от клеточной терапии по меньшей мере преждевременно. Во-первых, никто доподлинно не знает, какие именно эмбрионы используются частными клиниками, насколько они безопасны в плане онкогенности и вирусных инфекций. Вовторых, вопрос об аллогенной трансплантации, то есть пересадке чужеродных

клеток, находится еще в стадии разработки.

Очень категоричен в оценке современного рынка услуг «клеточной терапии»

Заведующий лабораторией Института молекулярной биологии им. 8. А. Энгель-гардта РАМН Александр Зеленин. Он считает, что вокруг СК, как в свое время вокруг клонирования, поднята колосса’льная рекламная шумиха. И хотя в этой области занято много настоящих профессионалов, к ним «примазываются» всевозможные шарлатаны, стремящиеся на гребне популярности технологии сорвать как можно больше денег.

Применение СК как особое направление в медицине еще не до конца изучено. Все операции с использованием клеточной те­рапии нуждаются в тщательном контроле, поскольку доля риска в них до сих пор не ясна. Чтобы внедрение СК могло стать широ­кой практикой, потребуется еще как минимум несколько лет.

Между тем даже самый беглый взгляд на прессу (особенно рекламную) создает впечатление, что клеточная терапия — ме­тодика давняя, массовая и общеизвестная, а главная область ее применения — это омоложение и улучшение кожи. Если вни­мательно проанализировать рекламные объявления, то можно заметать, что, в основном, клеточную терапию предлагают косметические салоны.

И хотя нынешний бум клеточной терапии, как уже говори­лось, возник вокруг СК, но на самом деле клеточная терапия — это лечение непосредственно живыми клетками и совсем не обязательно стволовыми.

Всевозможные «клеточные экстракты», «экстракты кле­точных биомолекул», мази, кремы, лосьоны и т. П. Никакого отношения к клеточной терапии не имеют и иметь не могут — хотя бы потому, что если для их изготовления и использова­лись живые клетки, что весьма и весьма проблематично, то уж шанса дожить до встречи с пациентом у них никак нет. Такие «завлекалки», как использование терминов «стабилизирован­ные биоинтегральные клетки;- или «специфические клетки в гомеопатической потенции» в названиях препаратов, озна­чают лишь то, что их авторы не освоили даже профессиональ­ную терминологию.

Если рассмотреть те процедуры, в которых и в самом деле используются какие-то клетки, то бросаются в глаза некоторые странности. Для работы с собственными СК. Пациента нужно их сначала у него взять — из костного мозга или из крови. Клиник, способных этим заниматься, в России наперечет, и, как правило, они не прибегают к публичной рекламе. Если же имеются в виду не свои, а донорские СК, то для этого нужен банк клеток. Банков же в стране еще меньше, тем более — с офи­циальной лицензией Минздрава (см. Выше). Криоцентр НИИ акушерства и гинекологии, например, категорически отрицает свое сотрудничество с коммерческими клиниками и салонами. Но даже если представить, что и он, и другие полулегальные банки в других медицинских центрах трудились только на них, обеспечить настоящими СК все эти бесчисленные заведения они все равно не смогли бы. Какие же тогда клетки впрыски­вают в салонах и клиниках пациентам? Абсолютно разные. Например, фибробласты — клетки соединительной ткани, любимый объект для выращивания в культуре. Со СК фибро­бласты роднит только не утраченная до конца способность делиться. Один екатеринбургский институт вовремя успел получить лицензию на выращивание фибробластов в культуре для диагностических целей и наладил поставку их в товарных количествах всем желающим. Кстати, надо сказать, что для косметических целей инъекция фибробластов вполне оправ­дана: это как раз те клетки, работа которых обеспечивает коже упругость. Но вот к обеспечению организма «глубоким омо­ложением» или излечению серьезных болезней они никакого отношения не имеют. Пожив в коже пациента, выработав кол­лаген и выделив сигнальные вещества, стимулирующие рост сосудов, они потом будут уничтожены иммунной системой, как и всякие чужеродные клетки.

Популярная субстанция — это и так называемые феталь-ные препараты. Они представляют собой измельченные ткани человеческих эмбрионов (фетусов), абортированных на 6-21-й неделе беременности. Сырье доступно и дешево: в России до сих пор совершается более 2 млн. Абортов в год, и все фетусы, которые не пустят на «омоложение» посетителей салонов кра­соты, будут просто выброшены на помойку. Мощный поток фетальных препаратов поступает с Украины. Так как исход­ным материалом для фетальных препаратов является эмбрион, фетусы называют, совершенно безосновательно, «эмбриональ­ными стволовыми клетками» (реально же ЭСК, как вы уже знаете, принципиально иные образования).

В фетальных тканях довольно много тканевых СК {в основном, кроветвор­ных), но они мало чем превосходят обычные донорские, да к тому же их обычно

Никто не пытается выделить из общей клеточной массы. Еще в 80-е гг. В СССР и за рубежом широко применялась так называемая фетальная терапия {так в ту пору назывались эти процедуры) и давала обнадеживающие результаты. Если обратимся к истории, то увидим, что уже в 30-х гг. В Европе была популярна «органотерапия» — омолаживающие инъекции взвеси измельченных тканей эмбрионов животных. Как бы не назывались эти методы, главная идея состоит в том, чтобы выделить из юного {или вообще нерожденного) организма некую квинтэссенцию его молодости и перенести ее в старый или стареющий орга­низм. В древности эта идея наполнялась неким магическим смыслом, прини­мая иногда совершенно чудовищные формы. Трансильванская княгиня XVI в. Елизавета Батори, например, принимала «омолаживающие» ванны из свежей крови девочек-подростков.

Нельзя сказать, что фетальная терапия — это всегда шар­латанство. Положительный эффект приносит даже кратковре­менное замещение поврежденных ил и утраченных собственных клеток. Тут дело в другом: терапия фетальными препаратами вовсе не стоит тех бешеных денег, которые выкладывают до­верчивые пациенты за лечение якобы с использованием ЭСК.

Похожие записи:

Категории: